Анализ сатирической лексики романа Москва 2042 и проблемы её перевода на польский язык

Анализ сатирической лексики романа Москва 2042 и проблемы её перевода на польский язык

Войнович назвал жанр своего романа анти-антиутопей, а американская исследователница К. Райен-Хайес пришла к выводу, что Войнович применяет все классические черты антиутопии  с неизменённым пародийным довеском[1].

В повести зависимость материального от идеалогического доведена до комического предела – преданность человека идеологии свидетельствует о степени его потребностей. В Москорепе царит диктат сознания т.е. слова, идеологии, доктрины, над материей. Войнович подчёркивает попытки идеологически управлять естественными процессами, вне зависимости от того, какая идеология приходит к власти – советская или антисоветская и т.п. В конечном итоге Войнович доказывает ложность важнейших постулатов русской традиции. Являются ими обязательное влияние Слова на жизнь и обязанность жизни послушно следовать Голосу Правды. Здесь видно карнавальную эстетику с её непочитительностью, авторитетом и устойчивым догматом, с её антиидеологичностью и энтузиазмом снижения всего, что претендует на роль высокого и священного[2].

Роман Москва 2042 К. Дуда определила как сатиру против пафоса. По мнению  Л. Суханка Книга Войновича является сатирично-карикатуральной илюстрацией мечты о светлом будущем коммунизма[3]. Войнович обращает внимание на особенный вид сознания коммунистического человека. Это есть утопическое сознание, потому что этот человек постоянно необоснованно надеется. Для людей коммунизма будущее является приоритетом и нет ничего невозможного[4].

Язык является одним из элементов, которые создают специфику мира анализируемого произведения.  Войнович смеётся над коммунистической абсурдной действительностью, но эта сатира содержит серёзный подменный тон. Такой полный пафоса тон на самом деле характеризовал тоже коммунистическую реальность. Автор, используя реальные черты коммунистической эпохи в России, соединяет фактографический материал с литературной фикцией. Благодаря этому его роман является реалистической сатирей. Итак, язык романа это пародия фактического языка периода коммунизма     в России. Этот язык – это особенное явление. Патетический характер языка и вообще действительности можно считать спецификой русского характера не только периода коммунизма. Автор высмеивает этот русский пафос, придавая такой же патетический характер языку романа. Войнович однако делает коммунистическую действительность крайне абсурдной. Автор, используя специфическую лексику высмеивает реальную известную ему лично действительность. Он смеётся над стилем пропаганды, над названиями институций, широко и беспощадно действительно реализованных, над бездесущим, строго соблюдаемым лицемерием коммунизма[5].

Войнович пользуется мотивом подмены – подмене подвергаются понятия, чувства, люди. Например обычную столовую подменяет предкомпит (предприятие коммунистического питания),  уборную – кабесот (кабинет естественных отправлений), школу – предкомоб (предприятие коммунистического обучения) и т.д. Кульминацией абсурда кажется главный девиз Москорепу – первичное вторично, а вторичное первично. Действительность, которую можно логично объяснить, подменяет абсурдная фантасмагория, доведена   до крайности[6].

Владимир Войнович провёл почти пятьдесят лет жизни в Советском Союзе и поэтому у него была отличная возможность, чтобы познакомиться с советской действительностью. Благодаря тому писатель пришёл к выводу, что:

Наша жизнь фантастична, она сама по себе сатира. Для сатирика благодатный материал[7].

Во многих своих произведениях: книге Антисоветский Советский Союз (1985), романах Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина (1975-1979), Москва 2042 (1986), Замысел (1994), Монументальная пропаганда (2001), повестях Иванькиада или рассказ о вселении писателя Войновича в новую квартиру (1976), Шапка (1989), драмах – Фиктивный брак (1985) и Трибунал (1985), а также в Сказках для взрослых (1986) автор присматривается разным сферам советской жизни, анализирует их с разных сторон, рассекречивает[8].

В романе антиутопии Москва 2042 Владимир Войнович, используя черты, присущие советской действителности, создаёт идеальное гротескное, перевернутое коммунистическое общество. Эта картина сделана путём сгущения красок, гиперболизации разных проявлений жизнии в СССР, доведения их до полного абсурда[9].

Войнович, открывая тайны жизнии в советской России, часто обращается к теме литературы. Он пользуется разного типа классификациями.

В Москорепе существуют две литературы: бумажная и безбумажная, а писатели делятся последовательно на комписов (коммунистических писателей) и подкомписов (подкоммунистических писателей). Комписы пишут под диктовку, описывая всё, что связано с жизню и деятелностью Гениалиссимуса – они коллективно создают бумажную Гениалиссимусиану. Писатели в Москорепе:

…ничего не должны. Они пользуются полной свободой творчества. Но они сами так решили и теперь создают небывалый   в истории, грандиозный по масштабу коллективный труд – многотомное собрание сочинений под общим названием „Гениалиссимусиана”. Этот труд должен отразить каждое мгновение жизни Гениалиссимуса, полностью раскрыть все его мысли, идеи и действия.

–       А разве у вас нет писателей детских или юношеских?

–       Ну конечно же, есть. Детские писатели описывают детские годы Гениалиссимуса, юношеские юношеские, а взрослые описывают период зрелости. Разве это непонятно?[10]

Подкомписы работают в безбумлите (безбумажной литературе). Тексты ими написанные регистрирует центральный компьютер, которого… нет. Руководителем подписателей является подполковник, которого должность называется писатель-наставник. Сержанты пишут, но не видят написанное, потому что никаких экранов ни печатных устройств нет – нет ничего лишнего. Общий компьютер, которого в действительности нет, собирает все материалы и выбирает лучшие.

Войнович сатирически оценивает пристрастие ко всякого рода анкетам, явлению характерного для советской России. Это не просто анкеты, а поэмы, стихотворения в прозе.  Даже в публичном доме Карцев заполнял анкету, в которой надо было указать фамилию, имя и отчество, а также определить, не болеет ли он венерическими болезнями. Такого типа бланк герой заполнял также в кабесоте т. е. уборной, указывая фамилию, имя, год и место рождения а также цель посещения, назван Карцевым по указанию Искрины Романовны сдачей продукта вторичного[11].

Следующим явлением, характерным для советской реальности, с которого Войнович извлекает сущность и пользуется ею в сатирическом контексте, доводя её приёмы до полного абсурда, является проникавшая во все аспекты жизни, пропаганда. В романе-антиутопии много разного вида лозунгов, но одновременно с высокоидейными выступают лозунги типа: Кто сдаёт продукт вторичный, тот сексуется отлично![12] Известные повсеместно лозунги Войнович подвергает профанации, употребляя их в контексте, который лишает их пофоса. Писатель перифразирует призыв Пролетарии всех стран, соединяйтесь! формой Пролетарии всех стран, подтирайтесь!, соответствующей месту, где эта надпись находится т.е. уборной[13].

Тем же образом писатель поступает с так называемыми обязательствами. Во Дворце Любви, т.е. Государственным Экспериментальном Ордена Ленина Публичном Доме Имении  Н. К. Крупской (в ГЭОЛПДИК-е), труженицы в честь 67-го съезда КПГБ взяли на себя разного типа обязательства между прочим: увеличить ежесуточную пропускаемость каждого койкоместа не менее чем на 13%, увеличить сбор генетического материала на 6%, работать на сэконоьленных материалах и др. В комнате висели плакаты изобразающие события из повседневной жизни работниц коллектива напр. на уборке свёклы[14]. В свою очередь комписы …не только пишут, но также постоянно изучают жизнь и укрепляют связь с массами, выезжая на уборку картофеля, подметая улицы и работая на строительных площадках[15].

Войнович сатирически пользуется также всякого рода правилами поведения, доводя их до предела абсурда.

Итак, потребителям пункта помыва запрещено между прочим разрешать возникающие конфликты с помощью орудий помыва, отправлять естественные надобности и т.п[16]. В свою очередь в Предкомите запрещено обливать жидкой пищей соседей, разрешать возникающие конфликты с помощью остатков пищи, кастрюль, тарелок, ложек, вилок и другого государственного имущества; ковырать вилкой в зубах и т.д[17]. Во Дворце Любви запрещено поользоваться самодельными противозаточными средствами, разрешать возникающие конфликты с помощью сексоборудования     и т.п[18]. В названных выше местах запрещается поглащать пищу, мыться и обслуживаться в верхней одежде, портить коммунистическое иммущество, играть на музыкальных инструментах – неисвестно почему,  но Войнович наверное сказал бы, что это было научно разработано и доказано коммунистической властью.

Войнович пользовался разными методами с целью построения сатирического образа своеобразных для советского периода явлений. Среди средств применяемых автором можно найти простой анекдот и развернутое сравнение, гиперболу, едкую иронию  и игру значением слов.

Что касается польского перевода романа и последовательно проблемы польского восприятия русскости надо обратится к вопросу о лингвокультурологических лакунах. Термином лакун (иначе пробел, локализм, этнографизм) обозначается безэквивалентное понятие,      то есть понятие, с восприятием которого и усвоением как чужого возникают почти непреодолимые трудности. Причиной безэквивалентности во многом является специфика контакта двух языков, двух миров, двух кнльтур[19]. В связи с тем И. Коженевска-Берчинска определяет несколько критериев лакунизации текста: фактор времени, польские потребности, способрость восприимать, уровень возможности расшифровки смыслов, уровень субъективной безэквивалентности данного концепта[20].

Польский реципиент, который не знает многих социальных коннотаций связаных с функционированием лексем в речи, может иметь трудности с востриятием и усвоением лексики. И. Коженевска-Берчинска выделяет в своей статье двадцать групп безэквивалентности[21], мы однако обратим внимание на те группы слов, которые выступают в произведении Войновича в большом количестве, состовляя определённый язык романа и вызывая комический эффект.

1. Вне словарного перевода остаются социальные коннотации существенного характера – тогда можем говорить о мнимой эквивалентности понятий.

Войнович в сиоём романе употребляет токого вида лесику, используя её в сатирическом контексте, что ещё более затрудняет восприятие, например такие понятия как культисты, волюнтаристы, корупционисты, реформисты, контрабандисты, спекулянты (в польском переводе kultowcy, woluntaryści, korupcjoniści, rewizjoniści, przemytnicy, spekulanci) употреблены автором для определения всяких врагов народа и всего человечества; или коллективный, социалистический, коммунистический, братский  (в польском переводе kolektywny, socjalistyczny, komunistyczny, bratni) и многие другие. Польское восприятие этих понятий затруднено, так как имеют они социальные коннотации, живущие только в сознании российского человека.

2. Следующим фактором, с которого восприятием есть трудности, являются метафорические составные текста, часто будучи аналогиями с советскими архетипами. Примеры: прислужник иностранных разведок, лакей международного империализма, буржуазное имя и др. (в польском переводе sługus zagranicznych wywiadów, lokaj międzynarodowego imperializmu, burżuazyjne imię).

3. На то, что смысл сказанного для польского реципента часто остаётся неразгаданным, влияют тоже эвфемизмы, так как выполняют они функцию социально-политического обмана или мифологизации  действительности. Примеры: компорядок – коммунистический порядок (porządek komunistyczny), предкомпит – предприятие  коммунистического питания (przedżywkom – przedsiębiorstwo żywienia komunistycznego), кабесот – кабинет  естественных отправлений (gawysnat – gabinet wysyłek naturalnych), предкомоб – предприятие коммунистического обучения (przednaukom – przedsiębiorstwo nauczania komunistycznego), меобскоп – место общестиенного скопления (mieskupspoł – miejsce skupisk społecznych), пукомрас – пункт  коммунистического распределения (pundyskom – punkt dystrybucji komunistycznej), пункт санитарной обработки (dezynfekcja), зал поверхностного помыва (sala obmywania zewnętrznego) и др.

4. Следующей группой безэквивалентов являются инернационализмы со специфическим российским значением (плюралисты – pluraliści, империализм – imperializm,  монархия – monarchia и др.).

5. На восприятие влияет тоже злоупотребление кавычками, выражающими преувеличенную ироничность (наше дело – nasza sprawa, это чучелоten strach na wróbleгениальноgenialnie и др.).

6. Безэквивалентами являются также культурно – маркированные и 7. авторские неологизмы, потому что они выступают как знак времени и поэтому часто непонятны инокультурному читателю.

Примеры: комуняне – komunijnie (о коммунистах, жителях Москорепу) Гениалиссимус – Genialissimus (гениальный генеральный секретарь и генералиссимус), О Гена! – O, Gena! (вместо О боже!), СИМирный  – Światowy (вместо всемирный – Ogólnoświatowy)  Иксплуататор – Ikspluatator (вместо Эксплуататор – Eksploatator), перезвездиться – przegwieździć się (в значении перекреститься ), длинноштанный – osobnik w długich spodniach (тот, который носит длинные брюки), кака (кольцо коммунизма) – kaka (pierścień komunizmu),  говнопровод – gównociąg (переоборудованный газопровод, на котором поставляют вторичный продукт), СИМодержавная монархия – monarchia absolutna (вместо самодержавной монархии, где царём будет СИМ Карнавалов), СИМафор – SIMafor (  вместо семафор – semafor), СИМантика – SIMantyka (вместо семантика – semantyka), СИМдром – SIMdrom (вместо синдром – syndrom) и др.

7. Важной группой безэквивалентов являются перифрастические новообразования, которые можно расшифровать обладая точными лингвокультурологическими знаниями.

Примеры: Великая Августовская коммунистическая революция – Wielka Rewolucja Sierpniowa (по образцу: Великая Октябрьская социалистическая революция), коммунизм можно построить в одном отдельно взятом городе – komunizm można zbudować w jednym wybranym mieście (по образцу: социализм можно построить в одной отдельно взятой стране), Пролетарии всех стран, подтирайтесь! – „Proletariusze wszystkich krajów, podcierajcie się!” (по образцу: Пролетарии всех стран, соединяйтесь!), метод коммунистического реализма / комреализм – metoda relizmu komunistycznego / komrealizm (по образцу: метод социалистического реализма / соцреализм), Иуда продавший Родину за тридцать сребреников – Judasz, co sprzedał Ojczyznę za trzydzieści srebrników (по образцу: Иуда продавший Христа за тридцать сребреников), Да здравствует Гениалиссимус! (по образцу: Да здравствует Сталин!, Да здравствует Первое Мая!, Да здравствует Международное Братство!   и т.д.) Кто сдаёт продукт вторичный, тот снабжается отлично! – Kto produkt wtórny zdaje,/ Ten, czego dusza zapragnie, dostaje; Кто сдаёт продукт вторичный, тот питается отлично! – Kto produkt wtórny zda,/ Ten wyżywienie świetne ma; Кто сдаёт продукт вторичный, тот сексуется отлично! Kto produkt wtórny zda,/ Ten z seksu radość ma; Кто расточает воду, тот враг народа! Kto marnotrawi wodę, jest wrogiem ludu (по образцу: Кто…, тот…, например: Кто не работает, тот не ест!), Предварительную литературу выучим и перевыучим! – Przyswoimy sobie wstępną literaturę i od nowa będziemy ją przyswajać! (по образцу: Добёмся высоких удоев от каждой фуражной коровы!), по карцевски – jak Karcew (аналогично с: по советски) и т. д.

8. Фразеологические словосочетания, отображающие российскую действительность. Например: „святая традиция” пить     на троих (na trzech) – в смысле одна бутылка для троих. Когда водка стоила около трёх рублей, считалось, если трое скинутся по рублю, можно купить бутылку. Другие: свинья под дубом (świnia     pod dębem)[22], волк в овечьей шкуре[23] (wilk w owczej skórze); шавка, которая лает из подворотни[24] (kundel, który szczeka u progu); Иван, не помнящий родства (odszczepieniec)[25] .

9. Новые аббревиатуры и сложносокращённые слова. Используя множество различных аббревиатур и сложносокращённых слов, Войнович высмеивает реальное существование этого типа слов  в русском языке.  Всякие институции имеющие полные пафоса названия, как правило имели свои полные пафоса сокращения. Среди них можно найти: предкомпит – предприятие  коммунистического питания (przedżywkom – przedsiębiorstwo żywienia komunistycznego), кабесот – кабинет  естественных отправлений (gawysnat – gabinet wysyłek naturalnych), предкомоб – предприятие коммунистического обучения (przednaukom – przedsiębiorstwo nauczania komunistycznego), меобскоп – место общестиенного скопления (mieskupspoł – miejsce skupisk społecznych), пукомрас – пункт  коммунистического распределения (pundyskom – punkt dystrybucji komunistycznej), компис – коммунистический  писатель (piskom – pisarz komunistyczny), Слаген – Слава Гениаллисимусу (Chwagen – Chwała Geniallisimusowi), Москореп – Московская Коммунистическая Республика (Mosrepkom – Moskiewska Republika Komunistyczna), УПОПОТ – Удовлетворение Повышенных Потребностей  (Zaspopot – Zaspokojanie podwyższonych potrzeb), Внубез – Внутренняя безопасность (Ubew – Urząd Bezpieczeństwa Wewnętrznego), Безбумлит – Безбумажная литература (Litbezpap – Literatura bezpapierowa), Бумлит – бумажная  литература (Litpap – Literatura papierowa), КОМНАКОМ – Коммунистический Научный Комплекс (Komkomnau – Komunistyczny Kompleks Naukowy), ИНИЗИН – Институт  Извлечения Информации (Inwyin – Instytut Wydobywania Informacji), ИНСОНОЧЕЛ – Институт  создания Нового Человека (Intwonocz – Instytut Tworzenia Nowego Człowieka), ГЭОЛПДИК – Государственный Экспериментальный Ордена Ленина Публичный Дом Имении Н. К. Крупской (PEDP im NKOOLPaństwowy Eksperymentalny dom publiczny im. Nadieżdy Krupskiej odznaczony Orderem Lenina), НБГ – Напиток  Бессмертия Гениалиссимуса  (NNG – Napój Nieśmiertelności Genialissimusa) и др.

Кроме приведённых выше групп слов в романе Войновича можно найти много советских историзмов и вообще элементов советского фолклора – выражений, отображающих суть советского миропорядка, которые характерны для российской действительности определлённого периода в истории этой страны. Они часто используются как средства интерпретации новой действительности, что совсем затрудняеет восприятие нерусским.


[1] Н. Л. Лейдерман, И. Н. Липовецкий, op. cit., с. 135-176.

[2] Ibidem.

[3] Ibidem.

[4] K. Duda, op. cit., s. 160-177.

[5] E. Pańkowska, Specyfika świata przedstawionego…, s. 322-329.

[6] Ibidem, s. 327.

[7] Ф. Листван, op. cit., с. 206.

[8] Ibidem, s. 206-207.

[9] Ibidem.

[10] В. Войнович, op. cit., с. 217.

[11] Ibidem, s. 132.

[12] Ibidem, s. 182.

[13] Ibidem, s. 132.

[14] Ibidem, s. 182-186.

[15] Ibidem, s. 218-219.

[16] Ibidem, s. 153-154.

[17] Ibidem, s. 177-178.

[18] Ibidem, s. 183.

[19] J. Korzeniewska-Berczyńska, op. cit., s. 45.

[20] Ibidem, s. 45-46.

[21] Ibidem, s. 45-50.

[22] И. Крылов, Свинья под дубом, в: http://www.litera.ru/stixiya/authors/krylov/svinya-pod-dubom.html.

[23] Из Библии Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные. (Матф. 7:15), в: http://ru.wiktionary.org/wiki/%D0%B2%D0%BE%D0%BB%D0%BA_%D0%B2_%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D1%87%D1%8C%D0%B5%D0%B9_%D1%88%D0%BA%D1%83%D1%80%D0%B5.

[24] Шавка это маленькая – комнатная или дворовая – собачка (обычно лохматая, косматая); это слово употребляется как название шпица, в: ШавкаСовременный толковый словарь русского языка Ефремовой, http://dic.academic.ru/dic.nsf/vasmer/51215/%D1%88%D0%B0%D0%B2%D0%BA%D0%B0; Эта собачья кличка, упоминается во многих баснях, литературных и публицистических произведениях для обозначения незначительного, но громко лающего персонажа. Шавка это заимствование из нем. Schäferhund „овчарка”, в: Шавка, Этимологический словарь русского языка Макса Фасмера, http://dic.academic.ru/dic.nsf/vasmer/51215/%D1%88%D0%B0%D0%B2%D0%BA%D0%B0.

[25] Беглецы с царской каторги, крепостные крестьяне, бежавшие от помещика, солдаты, не вынесшие тяжести рекрутчины, сектанты и т.д., попадаясь в руки полиции, тщательно скрывали свое имя и происхождение. На все вопросы они отвечали, что зовут их „Иванами”, а „родства своего” (то есть происхождения) они не помнят.
Юристы выработали на этом основании даже такой ученый термин: „не помнящие родства”, а народ стал называть „Иваном, родства не помнящим”, каждого, кто отрекается от родных, друзей, старых связей; в широком смысле – человек без убеждений и традиций
, в: Иван, родства не помнящий, http://letter.com.ua/phrase/index.php?id=168.

Reklamy

Skomentuj

Wprowadź swoje dane lub kliknij jedną z tych ikon, aby się zalogować:

Logo WordPress.com

Komentujesz korzystając z konta WordPress.com. Wyloguj / Zmień )

Zdjęcie z Twittera

Komentujesz korzystając z konta Twitter. Wyloguj / Zmień )

Zdjęcie na Facebooku

Komentujesz korzystając z konta Facebook. Wyloguj / Zmień )

Zdjęcie na Google+

Komentujesz korzystając z konta Google+. Wyloguj / Zmień )

Connecting to %s

%d blogerów lubi to: